|
Новости
Комментарии
Результаты голосований
|
Новости
-> Эдуард Гончаров
председатель Антифашистского комитета Латвии, знает толк в организации митингов протестов.
председатель Антифашистского комитета Латвии, знает толк в организации митингов протестов.Моей родиной был и остается СССР. Это принципиально. А что вы еще хотите, если мой отец — советский офицер, типичный «оккупант»?! Ну а мои жизненные «институты» оказались самыми разнообразными: учеба в Рижском железнодорожном техникуме, работа железнодорожником, охранником в гостинице «Латвия», журналистом на коммерческом телеканале, и т.д.
В начале 90-х, во время одного из его «смутных периодов», судьба занесла меня в РОЛ — оттуда меня выперли с дивной формулировочкой «за русский национализм». Не знаю, в чем заключался мой национализм, но я уже тогда считал, что в целях защиты нашей национальной идентичности русской организации нужно пытаться влиять на политическую ситуацию, заниматься проблемами лиц, оставшихся без гражданства. Моя активность подогревалась долгим и негативным общением с ДГИ: когда я в течение четырех лет пытался получить «квадратный штамп» в свой паспорт, чтобы иметь возможность легально работать в Латвии.
У меня с самого начала не было иллюзий относительно этого государства. Был взят курс на построение «латышской Латвии» — по аналогии с «Германией для немцев». В общем, было ясно, что необходимо идти в политику, чтобы политика не занималась тобою (смеется). Свой выбор я сделал, еще когда на первом съезде Народного фронта вышел один придурок и сказал: «При фашистах было лучше!» И весь зал зааплодировал! И тогда я осознал, что надвигается нечто страшное. Понял: система, порождающая подобные взгляды, — она враждебна, с ней надо бороться всеми дозволенными законом методами.
Свой первый пикет я организовал в 1998 году в защиту Василия Кононова. Я тогда трудился на телевидении, старался делать программы с людьми, которые придерживались схожего со мною образа мыслей. И благодаря знакомству с ними, их поддержке я и организовал то мероприятие. Сейчас смешно вспоминать, но в тот момент я чувствовал себя достаточно стремно. Мы собрали более 120 человек, встали с плакатами у американского посольства. Нас показали по телевизору, событие получило резонанс. Первый опыт публичной акции подсказал необходимую схему дальнейшей работы: надо создавать какую-то структуру, устанавливать контакты с прессой, с международными организациями. И мы стали делать пикеты периодически: в защиту ветеранов, неграждан.
Эпопея защиты русских школ в 2003-2004-м годах вызвала в русской общине невиданный дотоле взрыв пассионарности, причем — среди молодежи, что особенно приятно. Видя, как школьники толпами выходят на улицы под лозунгами в защиту своих прав, я испытал приятный шок. Другое дело, что подкачала организационная часть — не удалось наладить грамотное управление протестными акциями. То есть вина в том, что борьба за школы окончилась поражением, лежит на нас — взрослых.
Я сам в то время был еще достаточно неопытен, мало знал о теории управления массами, о применяемых государством способах манипуляции: все это позже я узнал из трудов Сергея Кара-Мурзы. Но нам тогда удалось вынести и нечто свое, бесценное — это опыт, который так пригодился в последующие годы, при организации новых протестных акций. Кстати, менты с нами связываться тогда опасались — благодаря «крыше», которую нам обеспечивала фракция ЗаПЧЕЛ в Рижской думе.
С историей фашистских шествий 16 марта связано много моих воспоминаний. Фактически, сколько они ходят, столько мы им противодействуем. Во время первого из таких шествий, в 96-м, я просто снимал легионеров на камеру, чтобы потом передать пленку россиянам. В следующий раз навстречу им вышли мои друзья Гена Котов и Леонид Райхман в арестантских робах, а я их «подстраховывал». В тот раз на происходящее обратил внимание Израиль, и под давлением международной общественности эти шествия свернули. Мы торжествовали — победа, разум восторжествовал! Однако в 2004-м Райвис Дзинтарс сумел по суду «продавить» возобновление шествий, и наше с ними противоборство началось заново. Они выходили с официальным разрешением, под защитой полиции, а мы вставали у них на пути.
Тут нужно учитывать психологию полиции. Любой нормальный мент, видя себя под прицелом камер, замечая находящихся рядом известных людей, политиков, начнет действовать максимально деликатно. Вдобавок, половина наличного состава полиции Риги — она ведь состоит из русских. «Нациков» эти люди защищают исключительно в силу приказа, в неофициальных беседах извиняются: «Мужики, не держите зла, всей душой с вами. Это все служба...» Впрочем, мы ведь не с полицией воюем, а с государством, которое поддерживает фашистов. И мы не раз видели, как власти пасовали и не знали, что делать с отчаянными людьми, которые не боятся полицейских дубинок и перспективы ночевок в участках.
Антифашистский комитет мы начали создавать, когда окончательно стало ясно, что государство покрывает фашистов и, что хуже, общественное мнение начинает воспринимать это как нечто нормальное. Нужно было предпринимать решительные действия, чтобы не допустить окончательной легитимизации нацизма. И мы в 2006-м осознанно пошли на скандал. Заказали пошив арестантских роб на 30 мужиков и преградили легионерам дорогу у гостиницы Hotel de Rome. Одного из наших «пэбэшники» арестовали еще накануне, я остался за старшего. Вышли. Драйв чувствовался неимоверный, мы смеялись в лицо легионерам!
Полицейские сначала растерялась и лишь потом опомнились: «Эй, ребята, разойдитесь!» Ну, в русском языке слово «разойдитесь» имеет два значения (улыбается). Тут они сделали самое худшее, что могло прийти им в голову: нас начали вязать. У латышской элиты взыграло «чувство хозяина»: «Да мы вас раздавим!» Но к тому времени все это уже было заснято на десятки «фотиков» и видеокамер.
Потом мне сказали, что Россия заплатила нам за акцию 1,6 миллиона долларов. Ну, думаю, хоть бы из этих денег мне 140 латов дали, чтобы возместить взятый с меня штраф (смеется)!
То, что произошло 13 января нынешнего года, все эти «народные волнения» — на мой взгляд, заранее срежиссированный спектакль. Кем именно он срежиссирован — существуют две версии. Либо это проправительственные силы, решившие скомпрометировать оппозицию. Либо это «оранжевая революция», правда, в типичном латвийском исполнении — плохо задуманная и сорвавшаяся на середине.
Сейчас обстановка вновь накаляется, совершенно не исключена возможность межнационального взрыва. В условиях экономического кризиса опять началось обострение у языковых инспекций. Идет совершенно откровенная очистка рабочих мест для «титульных». Надо с этим бороться, но очень важно не допустить крови, потому что тогда процесс может стать неотвратимым.
Уже в этом марте тогдашний мэр Риги — от ТБ/ДННЛ! — был вынужден не дать разрешения на легионерское шествие. Фашисты становятся все более непопулярны. Но в любом случае в будущем еще надо решать проблемы безгражданства, образования, консолидации русской общины. В общем, на наш век работы хватит!
Источник: http://www.pribaltnews.ru/rus/novosti/n999377
|
|
Вы поддержываете переход Латвийских школ на латышский язык?
|